fbpx

ОЧЕРКИ

Карусель


ГВАРДИИ ЛЕЙТЕНАНТ ДУСЯ

Нет, это не заслуга, а удача
Стать девушке солдатом на войне.
Когда б сложилась жизнь моя иначе,
Как в День Победы стыдно было б мне!

С восторгом нас, девчонок, не встречали:
Нас гнал домой охрипший военком.
Так было в сорок первом. А медали
И прочие регалии потом...

Смотрю назад, в продымленные дали:
Нет, не заслугой в тот зловещий год,
А высшей честью школьницы считали
Возможность умереть за свой народ.

Юлия Друнина

Командир морских пехотинцев Гвардии лейтенант Дуся — Евдокия Завалий, ветеран Великой Отечественной войныЗа мужество и героизм, проявленные в боях с немецкими оккупантами, Евдокия Николаевна Завалий, встретившая Победу двадцатилетней девушкой, награждена орденами Боевого Красного Знамени, Красной Звезды, двумя орденами Великой Отечественной войны І и ІІ степени, медалью «За отвагу»…
В её послужном списке были поражения и победы, вынужденные отступления и освобождение городов. А ещё была горечь утрат боевых друзей, которая осталась в сердце и по сей день.
Прошли годы. Но сегодня Евдокия Николаевна помнит имена тех, с кем воевала, кого водила в атаки, название сел и станиц, которые они вместе защищали и освобождали. Помнит она и как начинался её боевой путь…

О ТЕХ, КОГО ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ

ЛЕНОЧКА

ЕЛЕНА ПОНОМАРЕНКОТеплом и гомоном грачей наполнялась весна. Казалось, что уже сегодня кончится война. Уже четыре года как я на фронте. Почти никого не осталось в живых из санинструкторов батальона. Остались только я и Валя Озарина. В батальоне все почему-то меня называли Леночкой: и видавшие войну с июня сорок первого, и только что пришедшие на смену уже тем, кто был похоронен в братских могилах…
Отбили какой-то красивый дом. Обойдя всех и оказав первую помощь, отправила в санбат тяжелораненых, поговорила и успокоила тех, кто был ранен в бою. Дел хватало: нужно было постирать бинты, а это значит найти воду, что было очень проблематично, но меня всегда выручали дивизионные разведчики, припасая фляжки с водой. К ним я относилась доверительно, каждый из них был мне как отец или брат, особенно дядя Ваня. Глаза его всегда улыбались. Зная, что Леночка сластёна, разведчики приносили трофейный немецкий шоколад, угощали сахаром, галетами. И я была благодарна им.
Моё детство как-то сразу перешло во взрослую жизнь. В перерывах между боями я часто вспоминала школу, вальс… А наутро война. Решили всем классом идти на фронт. Но девчонок оставили при больнице проходить месячные курсы санинструкторов. Занимались много, почти до самой ночи, слушали каждое слово «хирургини» (так мы с девчонками называли Марью Васильевну, пожилого доктора, которая, казалось, знала все)!
Потом теплушки и на фронт. Прощаться особо не с кем было. Мама умерла при родах, а отец мой сразу женился. Я и мамой-то её никогда не называла. Не любила она меня, наверное, оттого, что это не она меня родила. Отца же сразу отправили на Урал вместе с заводом — ему была положена бронь. Он совершенно спокойно отнёсся к тому, что его дочь Леночка после ускоренных курсов призывается в армию. Значит, так и должно было быть.

О ТЕХ, КОГО ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ

КЛАВА И СВЕТА

ЕЛЕНА ПОНОМАРЕНКО— Я точно научусь, я смогу, — сказала мне моя подруга Клава.
— Мы должны, просто обязаны научиться это, делать, — ответила я ей, посмотрев на девочку — подростка, которая ловко работала в стороне. А лет ей на вид было намного меньше, чем нам с Клавой.
— Что будет, непонятно, спросим у неё, — договорились подруги.
Нам выдали рабочую одежду, а самое главное «рабочие карточки», а, значит, мы могли отовариваться в магазине.
— Уговор! На всякие глупости не тратить! — Это тебя касается! Я знаю, как ты любишь конфеты! — попросила я Свету.
— Да, что я маленькая! У нас с тобой есть о ком заботиться.
Нас было восемнадцать. Все дети из одного детского дома. Были эвакуированы, но многих уже не было в живых: попали под бомбёжку. Командовал нами наш директор, Игорь Матвеевич, оберегая каждого.
…Определили нас с Клавой на завод, работали мы по тринадцать часов в день. Уставали, не то слово, но терпели, а по приходу в барак ещё занимались с малышами, пока те вместе с нами не засыпали на полу.
Игорь Матвеевич, аккуратно укладывал малышей, укрывал нас синими одеялами, подаренными ему в госпитале. Они были грубые, но других не было. Спасибо и за такие! А рано утром будил нас. Скоро совсем нечего стало есть. И Игорь Матвеевич решился ради нас на скверный поступок. Пока нас не было, он с младшими детьми ходил на поле и собирал колоски. Принесли они в тот раз много. Но на следующий день за ним пришли из НКВД.
Спасло нас то, что за его спиной стояли восемнадцать плачущих детей. Шофёр в этот же день привёз нам мешок картошки, мороженой, сладкой — это было наше спасение…

ПОБЕДИ ЗЛО ДОБРОМ!

Краснов ВладимирЕсть у Боровичей и свой небесный покровитель — святой праведный Иаков Боровичский, мощи которого хранились в Боровичском Свято-Духовом монастыре, основанном в XIV веке. Монастырь в годы воинствующего атеизма был закрыт (сейчас он мало-помалу восстанавливается), мощи утрачены, но в заступничество «своего» святого боровичане верят до сих пор, относя к этому и тот факт, что за всю войну на тыловые Боровичи, где были расквартированы десятки госпиталей, работали для нужд фронта заводы и фабрики, не упало ни одной авиабомбы, не разорвалось ни одного снаряда, хотя до линии фронта рукой было подать.
Но и здесь, в тыловой провинциальной тиши, война оставила свои отметины, свои зарубки…

СПАСИБО, МАМА!

Фёдор БатуринОтец мой умер, когда мне было полтора года — он надорвался на работе в каменоломне, пытаясь ударным трудом смыть позорное пятно на своём имени: «сын врага народа». Это «пятно» мне тоже приходилось осторожно, словно минёру около взрывного устройства, обходить при заполнении различных анкет и автобиографии.
Никогда не задумывался о возрасте мамы. Мама — и все! Добрая, справедливая, заботливая, строгая. А ведь она лишь на восемнадцать лет старше меня, стала вдовой почти девчонкой. Когда горе после смерти моего отца утихло, мама попыталась найти мне отца. Но брак оказался недолгим, новый её избранник заявил: «Выбирай: я или сын!».
Мама выбрала меня.
С третьим маминым избранником мы, кажется, ладили. Ничего из проживания с ним в моей памяти не зацепилось. Хорошо помню лишь, как он уходил в армию в конце 41-го, хотя он, как железнодорожник, вроде, не подлежал мобилизации. Врезалась в память сцена прощания. Мама плакала, отчим её успокаивал, повторял:
— Тебе нельзя расстраиваться. Береги себя, обязательно сбереги дитё. Кто бы ни родился — мальчик или девочка. Это мой первый ребёнок. Я вернусь, жди, даю слово — вернусь. Не вернулся. Переступил порог квартиры и — как в воду канул. Канул в вечность. Оставив в наследство своей дочери Нине, родившейся спустя четыре месяца после прощания с нами, лишь отчество — Васильевна. Полное имя ему было: Захаров Василий Иванович. Русский мужик, из крестьян, трудолюбивый, спокойный, основательный.


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(3 голоса, в среднем: 3.7 из 5)