fbpx

БИБЛИОТЕКА ПАТРИОТОВ РОССИИ

75th anniversary of the victory of the USSR over fascist Germany! — 75-летие Победы СССР над фашистской Германией!


Карусель

Последние записи

УКРАДЕННЫЙ ПОДВИГ

От Карвины их повели в какие-то не то холмы, не то предгорья на западе. Кое-где, когда отошли километра 3, попадались на земле скальные обнажения. Места потянулись дальше совершенно глухие, безлюдные. И вдруг передние заключённые, среди которых, как самые высокие, были Игорь с Онджеем, увидели обрыв и глубокий карьер. На дне карьера виднелась железнодорожная ветка, уходящая по плавной спирали вверх, в сторону дальних дымов на горизонте, где находился, видимо, город или горно-обогатительная фабрика. В карьере было много грузовиков, несколько бульдозеров и 2 экскаватора, нагружавших руду в железнодорожные платформы-думпкары — впереди этого поезда дымил паровоз. Но самым впечатляющим оказался вид каторжников в полосатых, как матрацы, робах — одни из них дробили кирками куски породы, другие перебрасывали её лопатами с верхних уступов разработок в кузова грузовиков, подъезжающих на площадки внизу. Людей в робах было так много, что замирала в тоске душа — завтра и они там будут!
По всему периметру карьера стояли вверху часовые в германской форме. Ближайшие из них почему-то все были пожилыми и в очках. Рядом с ними стояли будки, вероятно, для укрытия от непогоды. Там, греясь на солнышке, лежали овчарки, привязанные на длинных поводках. Самая ближняя будка была с раскрытой дверью. Игорь рассмотрел на её стене массивный горняцкий телефон, какие были в Бельгии в штреках шахт. Но здесь, видимо, их роль была иной: не звать на помощь сверху горноспасателей, а вызывать из лагеря дежурный взвод специальной команды на подавление бунта в карьере, если возникнет, или для преследования беглецов. Правда, последняя догадка вряд ли была реальной — бегство из котлована наверх, где через каждые 500 метров стояли часовые с автоматами и овчарками, казалось невозможным, да ещё в такой заметной издалека робе. Но если телефоны в будках для вызова подмоги из лагеря, значит, сам лагерь был где-то близко.

УКРАДЕННЫЙ ПОДВИГ

Игорь кивнул на жаровню с остатками зайца и принялся объяснять, что не ел трое суток и потому позволил себе съесть чужое. Он прикладывал руку к сердцу, просил его извинить. Хозяин, наконец-то, улыбнулся себе в бороду и, раскурив трубку, показал на неё: будешь, мол, нет?
Игорь обрадовался, опять стал благодарить. Курнув пару раз, расползся в блаженной улыбке тоже. Затем они по очереди купались в корыте, тёрли друг друга мочалкой, поставили на плиту целый бак с водой, изгнав хозяйку в другую комнату. Потом, когда оба уже сидели на лавке, в чистых рубахах и кальсонах, хозяин ответил на стук газдыни в дверь:
— Слободнэ, просим!
Хозяйка вошла и принялась подтирать пол, вынесла корыто и грязную воду, слитую в старые вёдра. А когда всё закончила, Фриц, продолжавший сидеть в белой рубахе и подштанниках, сказал:
— Ганна, ниеси бандурку! — А сам поднялся, поставил на стол жаровню с зайчатиной, 3 тарелки. Затем подошёл к полке на стене, отдёрнул серую занавеску и достал оттуда гранёные стаканы и бутыль. Наливая в стаканы, пожелал:
— Добру хуть!
Втроём они выпили, закусывали зайчатиной и «бандуркой»— картошкой в мундирах. Глаза у них после выпитой паленки (водки) заблестели, говорить стали все разом, каждый по-своему жестикулируя и поясняя значение слов, и если бы кто-то посмотрел на них со стороны, то определил бы сразу — сидят славяне, свои. Не важно, что ещё 2 часа назад они не знали друг друга, важно то, что уже друзья, хотя и не всё понимают ещё.
— Орол! — хлопал Фриц Игоря по плечу и рассказывал ему о своём сыне, который служил в словацкой армии под началом генерала Малара, о дочери, которая живёт теперь у свекрови и свёкра на хуторе, хотя их сын, а её муж, и погиб на войне где-то под Одессой.
— Зачем же он пошёл воевать против своих? — удивился Игорь.

УКРАДЕННЫЙ ПОДВИГ

Игорь и Корел поднимались по Шимонке всё выше и выше. Вскоре они обнаружили по бокам вершины впадины и площадки в кустах, где можно было выкопать и построить такие землянки, что и от ветра зимой будут защищены, и не увидит никто — всё будет скрыто от глаз. От ручья, берущего начало где-то в самом верху, можно отвести воду прямо в котёл или какой-нибудь большой бак, врытый в землю, и будут рядом и кухня, и баня. И сток можно незаметно отвести среди кустов в другую сторону. Тогда в ущелье ручей будет приходить по-прежнему чистым, без мыльной пены и кухонных отходов, распространяющих запах. Были на Шимонке и большие сенокосные поляны, на которых можно запасать сено для лошадей, если обзаведутся, да и для коровы. Всё это Игорь, строивший тюремные бараки в Сибири, изложил Корелу очень толково и деловито, нарисовал даже, где будут землянки и секретные посты для часовых. А его мысль о лошадях подтвердил, когда спустились вниз, и Богоуш:
— Да, без лошадей вам здесь не прожить, особенно зимой! Так что сеном запасайтесь уже завтра. Косу можно купить у нас в посёлке. Неплохо, штуки 3 сразу, если деньги есть. Я выберу тогда сам, чтобы вам не ходить.
Игорь спросил:
— А не сгниёт оно у нас от дождей? Сарая-то — ещё нет…
— Вы же едете сюда с пилами, топорами, плотницким инструментом! — воскликнул Богоуш. — Построите. У нас в Словакии для сена даже в полях ставят деревянные навесы. Может, видели, островерхие такие, на столбиках. На пчелиные ульи похожи, но — повыше. Вот и наделайте себе таких прямо на полянах! А потом и сарай. Только хорошенько маскируйте всё, чтобы не привлечь к своей высоте внимания. Строить вам придётся много!..
— Да уж позаботимся! — радостно откликнулся Игорь, думая о встрече с Любомиркой, которая тоже поселится здесь. И видел уже и землянки, и кухню, и баню, которую они построят там, наверху…

УКРАДЕННЫЙ ПОДВИГ

Созвонившись с Батюком, оставленным в гостиничном номере с непонятной болью в обеих ногах выше колен, Цаплинцев пообещал:
— Игорь Константинович, я уже заказал вам билет до Запорожья на сегодняшний вечер. Когда его доставят мне, заеду попрощаться и дам вам сопровождающего, который довезёт вас домой, а по возвращении доложит мне о вашем самочувствии. Ваши ордена, тетрадку и оправдательные документы — вручу вам лично, под расписку. Так что до встречи!Иван Балюта в Братиславе

УКРАДЕННЫЙ ПОДВИГ

Офицеры эти, из госбезопасности, арестовали 5 дружков Егупова и всю ночь допрашивали их в землянке Коркина. Это было как раз за сутки до расстрела Сивкова. А когда Сивкова убили, я уже говорил, стемнело совсем. Слышим, какие-то крики в одной из землянок — вроде кого-то бьют. Что там происходит, мы уже не спрашивали. Что делается в отряде — не знали: ещё не отошли от истории с Сивковым. В общем, поели и легли спать, где нам указали — не до расспросов было, на самих нас всё ещё косились.
Утром в ту землянку, откуда крики ночью неслись, вызвали начальника штаба Корела, и он тоже присутствовал там, на допросе. Все уже поняли — идёт какой-то допрос. А вот что’, к чему — не знали. А тут новое: в отряд прибыли словацкие солдаты из армии Малара. Стали рассказывать, что немцы приказали разоружить их дивизию — это как раз ту, на которую наше командование рассчитывало, что она ударит немцам в тыл. Генерала Малара — арестовали. Разоружённые солдаты и побежали, кто куда. Эти, что стояли перед нами, наткнулись на наш отряд, другие — по горам бродят, ищут партизан.
На шум вышел из землянки Коркин. Узнав, в чём дело, начал солдат этих проверять. За ним вышел и Тристог, который допрашивал партизан. Что-то крикнул в землянку, потом что-то сказал Корелу, и когда из землянки вывели допрашиваемых, повёл их вместе с Коркиным куда-то под охраной. Корел догнал Коркина, что-то ему всё доказывал, размахивал руками. Затем вернулся и сказал нам, что ребят поведут на полевой аэродром — вроде самолёты должны были за ними прилететь. А сам, видим, расстроен.
Партизаны, которые были рядом с нами, стали объяснять, что Корел у них — начальник штаба, словак, отличный парень. Был надпоручиком в словацкой армии, в ВВС служил. А потом вместе с Егуповым создал их отряд. Что Егупов и он — друзья. Нам он тоже понравился: вежливый, простой. И красивый был. Мы его все заметили.

УКРАДЕННЫЙ ПОДВИГ

Игорю Батюку казалось, что он всё предусмотрел и подготовил для побега в горы. Купил бельгийскую зажигалку с большим баллончком для бензина, чтобы надолго хватило огня в горах. Запасся сухарями и даже консервами, которые припрятал в тайнике за двором шахты, постепенно натаскивая туда. Всё это, в том числе и финский нож, он складывал во вместительный рюкзак, который купил через французов, бывавших в посёлке. Скопил немного денег — бельгийских и немецкими марками. По словарю выучил первые необходимые фразы: «Как пройти в Комбле-о-Пон?», «Не продадите ли что-нибудь поесть?», «Не найдётся ли у вас для меня ночлега?» И даже такую заучил, спросив у русского маркшейдера Василия Владимировича Коркина: «Я — русский, скрываюсь от немцев. Прошу о помощи. Языка не знаю».
Коркин помогал ему, чем мог. Начертил на бумаге схему окрестностей, чтобы Игорь не заблудился. Вот на эту схему Игорь и налегал теперь, чтобы запомнить названия всех городов и райцентров и их расположение. Это было основным видом его подготовки. Пробовал сам вычерчивать по памяти ветки железных дорог, соединяющих города, направления речек Урт и Амблев, невысоких хребтов. Бельгия вроде бы маленькая страна, но плотность населённых пунктов была велика, не так-то просто всё это запомнить и начертить правильно. Но постепенно всё же одолел. Оставалось последнее: заучить, как спрашивать местных жителей, чтобы объяснили, куда надо идти, где садиться на поезд, где выходить и какой дорогой пробираться к макизарам в горах.

УКРАДЕННЫЙ ПОДВИГ

Опять резко воняло хлоркой и отходами в баке, который им поставили в аккуратной Германии. Но Германия уже кончилась, а их всё везли и везли. И привезли, наконец, в город Льеж, в Бельгию — вон аж куда занесло!
На станции их посадили на грузовики и повезли через дивной красоты и чистоты город. С удивлением они смотрели на белые и розовые дворцы, острые готические шпили соборов и церквей. А потом город кончился, проехали какой-то мост над каналом и, свернув, поехали вдоль канала, от которого тянуло болотной водой и сырым холодом. Навстречу им ехали по гладкому шоссе — ровнёхонькому, это ж надо, ну, просто под линеечку! — люди на велосипедах. Их было так много, что это поразило и запомнилось тоже.
Потом их везли вдоль какой-то реки среди холмистой местности. Когда рядом показались тёмные терриконы породы и рабочие посёлки, лепившиеся галереями на холмах, заросших кустарником и соснами, тогда поняли, привезли их на угольные шахты. Значит, всё же не плен — будут работать, очевидно, на шахтах. В посёлках виднелось много белых кур.
Долину, по которой ехали, зажатую холмами, образующими как бы начинающееся ущелье в предгорье, прорезали кое-где длинные и глубокие овраги. Шахтёрские посёлки отличались от украинских цветными черепичными крышами и формой домов — преобладала двухэтажная готика. Ну, и не было при домах фруктовых садов и палисадников, так любимых в Донбассе. Остальное — терриконы, шахтные постройки — было такое же, и так же оседала на всём угольная пыль.
Наконец, заехали в невысокие горы, и возле одного из посёлков в лесу грузовики остановились. Опять слезай, опять строиться в колонну и неизменное, как гавканье, «шнэлля», «шнэлля!» Так и не удалось рассмотреть всего — погнали куда-то от посёлка в сторону. Километра через 2 показался лагерь в хвойном лесу.
Подошли поближе. Вышки по углам, колючая проволока, часовые. Вот тебе и не плен! Внутри лагеря деревьев не было — голо, как на футбольном поле. Плац, низкие бараки, какие-то служебные строения. Чернели ещё заборные колонки с водой. К одной из них подошёл с чайником рабочий в тёмной спецовке и набрал, прижав ручку, воды. Никто его не сопровождал. Но всё равно чувствовалось, невесёлая текла тут жизнь: людей не видно, музыки не слышно, значит, обитатели лагеря всё ещё на работе, хотя и поздний вечер.
Это со стороны казалось — невесело. А когда ввели, совсем приуныли: тюрьма. Даже солдат с овчаркой на поводке прошёл — для чего-то же их держат!.. Были скамейки, курилки. Но ни одной сосны не оставили: чтобы голо всё было, просматривалось из конца в конец.

УКРАДЕННЫЙ ПОДВИГ

Борис Сотников (1957)О трагической истории этого человека я писал, когда Брежнев уже подавил в 1968 году «Пражскую весну»; когда честные историки, как генерал Григоренко, сидели в «психушках»; когда бывшие «сталинисты» вновь подняли головы и успели изъять из архивов КГБ неприятную для них правду либо исказить её; когда Сталина, укравшего боевую славу у маршала Жукова, больше «не трогали», отдав Грузии его прах, но оставив ему незаконное звание генералиссимуса; когда «не трогали» и подлинных героев войны, оболганных мерзавцами из бывшего НКВД, ибо запоздалая правда о них начала уже прорастать и стучаться из братских могил, а главным образом, из уст уцелевших честных свидетелей. Так было во все времена: правда — что шило, всё равно вылезет из тёмного мешка истории. А сталинский «мешок», извращённый торопливыми «историками»-прославителями, так и не позволил назвать настоящие имена воров чужой славы, да и имена героев тоже, из опасения, что возникнет новая путаница и бросит тень «научной недобросовестности» на советскую историю. Что оставалось художественной литературе после удушения «Пражской весны», хотя эта «Весна» и успела потребовать правды обо всём («шило» кололо Чехословакию советской ложью так, что вынудило нашу юстицию начать официальные доследования по грязным делам НКВД в Словакии, чтобы смыть пятна позора, хотя бы с уцелевших героев, оклеветанных и в словацкой печати мародёрами с крадеными орденами победителей).
Я тоже подключился к этой благородной цели как писатель, узнав о событиях в Словакии от их участника — моего друга, кавалера двух орденов Солдатской Славы, Леонида Алексеевича Перфильева. К сожалению, я находился тогда под негласным надзором КГБ СССР и мог лишь написать эту правдивую повесть, но не мог напечатать её, хотя в 1970 году следователь Евгений Александрович, вызвавший меня в здание днепропетровского КГБ на «беседу» из-за моей поездки в 1967 году в Рязань к писателю Солженицыну, уже вновь гонимому тогда, сказал мне после «беседы» на прощанье: «Борис Иванович, а я верю, что все ваши рукописи, прочитанные мною по секрету от вас, будут изданы ещё при вашей жизни. Вы же в них защищаете честных, хороших людей. И вашу фамилию будут произносить с уважением. Желаю вам удачи, меня переводят в Москву…»

СПАСИБО, МАМА!

Фёдор БатуринОтец мой умер, когда мне было полтора года — он надорвался на работе в каменоломне, пытаясь ударным трудом смыть позорное пятно на своём имени: «сын врага народа». Это «пятно» мне тоже приходилось осторожно, словно минёру около взрывного устройства, обходить при заполнении различных анкет и автобиографии.
Никогда не задумывался о возрасте мамы. Мама — и все! Добрая, справедливая, заботливая, строгая. А ведь она лишь на восемнадцать лет старше меня, стала вдовой почти девчонкой. Когда горе после смерти моего отца утихло, мама попыталась найти мне отца. Но брак оказался недолгим, новый её избранник заявил: «Выбирай: я или сын!».
Мама выбрала меня.
С третьим маминым избранником мы, кажется, ладили. Ничего из проживания с ним в моей памяти не зацепилось. Хорошо помню лишь, как он уходил в армию в конце 41-го, хотя он, как железнодорожник, вроде, не подлежал мобилизации. Врезалась в память сцена прощания. Мама плакала, отчим её успокаивал, повторял:
— Тебе нельзя расстраиваться. Береги себя, обязательно сбереги дитё. Кто бы ни родился — мальчик или девочка. Это мой первый ребёнок. Я вернусь, жди, даю слово — вернусь. Не вернулся. Переступил порог квартиры и — как в воду канул. Канул в вечность. Оставив в наследство своей дочери Нине, родившейся спустя четыре месяца после прощания с нами, лишь отчество — Васильевна. Полное имя ему было: Захаров Василий Иванович. Русский мужик, из крестьян, трудолюбивый, спокойный, основательный.

ВОЙНА МИЛИЦИОНЕРА СУМКИНА

писатель Александр ЧиненковВ лесу тихо. На мосту через реку тоже тихо и пусто. Сева Висков оказался прав: охранники ушли, бросив мост на произвол судьбы…
Ближе к полуночи на лесную опушку у моста вышли около десятка человек.
— Взрывчатку не потеряли? — спросил шагавший впереди высокий человек, стараясь говорить приглушенно.
— Взрывчатка с нами, — ответил шёпотом шагавший следом здоровяк с тяжелым вещмешком за плечами. — Только вот взрыватели…
— Что взрыватели? — обернулся к нему высокий. — Только не говори, что они пришли в негодность?
— Отсырели они, — ответил здоровяк. — Когда я в болото приземлялся, то…
— Лучше бы ты к чёрту на рога приземлился, Сумкин, — процедил сквозь зубы высокий. — Не сделаем дело, то из-за тебя, ротозея, все под трибунал угодим!
Сумкин, чувствуя за собой вину, задрал вверх лицо, подставляя под дождь. А тучи всё сгущались, всё громоздились: не было видно ни одной звезды.
«Если ливень пойдет, ещё труднее придется, — подумал он. — Тогда крепить к сваям моста взрывчатку и вовсе не имеет смысла… И что же тогда делать? Позволить врагу беспрепятственно отступить на другой берег?»
— Товарищ командир? — обратился он к высокому. — В такой ливень на взрывчатку надеяться не приходится. Но… мост деревянный и можно попробовать уничтожить его другим путем!
— Что предлагаешь, Димок? — тут же спросил заинтересованно командир. — Говори, если по существу… Нам терять время невозможно, отступающий враг уже утром придвинется к мосту.
— Сжечь его тоже не получится, — принялся размышлять Сумкин, — а вот если опоры подпилить? У нас есть пара топоров, пара ножовок и пила двуручная…
— Дело говоришь, — одобрил командир. — В нашей ситуации другого пути я не вижу…
Он обернулся к притихшим бойцам:
— Все слышали, что делать надо? Разобрать инструменты и под мост, а кому не хватит залечь в охранение с обеих сторон моста!

СТАЛИН И СТАЛИНГРАДСКАЯ БИТВА

Сталин и Сталинградская битваТрудно представить минувшую Великую Отечественную войну без роли Иосифа Виссарионовича Сталина. Вот уже почти шестьдесят лет эта роль подлежит фальсификации со стороны лиц, вступивших на путь борьбы с пресловутым «культом личности». Так называемые «независимые» и «демократические» исследования о роли Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина не только искажают и принижают эту роль, но и вообще пытаются её отрицать, договариваясь до того, что победа в войне была достигнута вопреки Сталину. При этом выбрасывается за борт и та непреложная историческая истина, что именно этот человек был Верховным Главнокомандующим Вооруженными силами Советского Союза, которые наголову разгромили фашистских агрессоров. В этом отношении особенно многочисленными фарисейскими измышлениями изобилует история Сталинградской битвы.
Однако появившиеся в последние годы исследования В. Суходеева, Ю. Емельянова, А. Мартиросяна, Ю. Жукова, К. Романенко и С. Кремлева позволяют восстановить правду о личности партийного, государственного и военного руководителя Советского Союза, главного победителя во Второй мировой войне.

СТАЛИНГРАДСКАЯ БИТВА

Историк Виктор ПоповСталинградская битва уже перешагнула 75-летний рубеж своей истории. Бег времени неумолим. Всё реже становятся ряды непосредственных участников сражения под Сталинградом. Тем больший интерес представляют воспоминания и свидетельства заново раскрытые материалы, относящиеся к Сталинградской битве. Несмотря на великое множество изданий, исторической, документальной, мемуарной и художественной литературы, посвященной этому грандиозному событию XX века, приходится с сожалением констатировать, что вплоть до настоящего времени отсутствует полное изложение хода Сталинградской битвы, а сопоставление различных изданий показывает, что многие исторические события этого периода либо искажены, либо вообще опущены. К тому же всё ещё существует немало «белых пятен» в истории Сталинградской битвы. Их наличие объясняется не только отсутствием ещё нераскрытых документов, но и теми стереотипами и клише, которые сложились под влиянием политических установок различных правящих партийно-государственных группировок, в разное время стоявших у власти в нашей стране. Это создавало благоприятные условия для мифологизации и гиперболизации отдельных событий и личностей, связанных со Сталинградской битвой.
Всеми этими обстоятельствами не преминули воспользоваться фальсификаторы разных мастей. Фальсификация истории Великой Отечественной войны, в том числе и Сталинградской битвы, идёт по разным направлениям и проявляется в многообразных формах. Однако в современных условиях доминирующее положение занимает бесконечное муссирование тезиса о якобы безмерных жертвах народов России, принесённых на алтарь Победы, несмотря на существовавший социалистический строй общества (этой «исторической аномалии»!) и вопреки незадачливым и бездарным военно-политическим руководителям тогдашнего Советского государства. Смысл подобных фальсификаций состоит в том, чтобы растлить и извратить историческую память поколений победителей, принизить значение ратного подвига защитников Отечества времён Великой Отечественной войны.

МЫ НЕ ХОТИМ ВСТРЕЧАТЬ 75-ЛЕТИЕ ПОБЕДЫ
ПОД СИМВОЛАМИ ГИТЛЕРОВСКОГО ПЛАНА «ОСТ»!

В конце весны прошлого года американская частная компания Bradford Exchange, специализирующаяся на изготовлении сувенирной продукции, выпустила юбилейную монету к 75-летию с момента окончания Второй мировой войны, где указаны все союзники, кроме… СССР — главного победителя фашизма в Европе!
Компания Bradford Exchange, специализирующаяся на изготовлении сувенирной продукции, выпустила юбилейную монету к 75-летию с момента окончания Второй мировой войны, где указаны все союзники, кроме… СССР — главного победителя фашизма в Европе!

ОБЪЕДИНЁННАЯ ЕВРОПА ПРОТИВ «РУССКОГО ВАРВАРСТВА»

Ольга ЧетвериковаНапомним: к лету 1941 года Германией было захвачено 11 стран: Австрия, Чехословакия, Польша, Дания, Норвегия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Франция, Югославия и Греция. Все они были расчленены в интересах Германии, а положение их определялось в соответствии с введёнными нацистами статусами. Одни страны и территории были аннексированы: Австрия, Судеты, Данциг, Западная Пруссия, Познань и Силезия, Люксембург, бельгийские Эйпен и Мальмеди, Альзас и Мозель, Северная Словения. В других введено прямое (военное или гражданское) управление из Германии: Польское генерал-губернаторство, Норвегия, Нидерланды, Бельгия и Север Франции. В третьих — установлена опека над местными правительствами: Протекторат Богемии-Моравии, Словакия, Дания, Франция Виши, Хорватия, Сербия, Черногория, Греция.

ЖИВОЕ ДЫХАНИЕ МИНУВШЕЙ ВОЙНЫ

Владимир ЗолотаревНачальный старт этому, как оказалось, единственному в мире творческому Конкурсу, посвящённому истории Великой Отечественной войны и её героям, был дан ещё в январе 2005 года. Инициатором и учредителем его стал Федеральный журнал «Сенатор», победитель открытого федерального Конкурса «Петербург. Возрождение мечты», который был проведён в 2003 году журналистской организацией «МЕДИАСОЮЗ» и Информационным управлением Администрации Президента РФ в честь 300-летия Санкт-Петербурга. Безусловная заслуга в инициировании Конкурса принадлежит главному редактору журнала «Сенатор» Фреду Александровичу Искендерову, возглавившему Оргкомитет МТК. В Жюри первого Конкурса вошли крупные деятели отечественных культуры и науки, среди них М.Ф. Борисов, В.К. Волков, И.Д. Кобзон (председатель), В.С. Лановой, И.А Рогачёв, Ю.М. Соломин, М.Л. Титаренко и другие.
Первый МТК «Вечная Память», участниками которого стали 1500 авторов из 18 стран мира, состоялся в рамках 60-летия Великой Победы и был проведён в России впервые за все послевоенные годы, став главным Конкурсом юбилейного года. Общее число допущенных к Конкурсу работ составило 139: романы, повести, поэмы, рассказы, очерки, произведения эпистолярного жанра; из них 57 произведений в номинации «Как это было», 13 в номинации «На безымянной высоте», 41 в номинации «Ветеран» и 28 в номинации «Свободная тема»... Из этих материалов около 70 стали реальными претендентами на получение призов. Но по условиям Конкурса лауреатами могли быть признаны только 12 произведений. Информация о финалистах была обнародована в день 60-летия окончания Второй мировой войны — 3 сентября 2005 года, что стало и напоминанием о забытом к тому времени в России празднике — Дне Победы над милитаристской Японией.

САМОСТОЯНЬЕ ЧЕЛОВЕКА

Сколько нужно еще времени, чтобы появился писатель, который своим гением сумеет встать рядом с Толстым? Много замечательных, высокохудожественных и талантливых произведений написано о прошедшей войне, но эта тема продолжает занимать умы. Подвиг солдата и подвиг народа, совершенный до мая 1945 года, остаётся неизменной частью нашего национального самосознания. Для осмысления этого подвига и столетия не хватит.Цветущий май — День Победы!

СЛЕЗА У ЧИТАТЕЛЯ ПО СЕРДЦУ СКАТИТСЯ

Владимир ИлляшевичОдна из главных проблем современного литературного процесса — проблема поиска героя нашего времени. Быть может, не ошибемся, если скажем, что героем нашего времени стал «человек ответственный». Вряд ли наши отцы и деды, в большинстве своем, шли в бой именно с криком «За Родину!». Может, в удалом «Ура!» было все, и Родина в большом ее значении, и береза на родном дворе или сельском погосте с храмом, и лики близких, как на иконах, и товарищ по окопной жизни, и первая школьная любовь, и ненависть к тем, кто порушил покой и вековое стремление к простому человеческому счастью… Ответственность за собственную судьбу не разделить от ответственности за все, что нас окружает, собственное человеческое достоинство не отделить, оказывается, от достоинства Отечества. Гордость за Родину кое-кто называет ностальгией по имперскости. Ну, что ж, такова судьба нашего огромного пространства, что не быть ей без сильной державности. Страна — это мы, как Церковь, прежде всего, не административная структура, а она — церковный народ, тело Христово. Родина — тело народное.

ВЕРНИТЕ НАРОДАМ РОССИИ ДЕНЬ ПОБЕДЫ НАД ЯПОНИЕЙ!

ТРЕБОВАНИЕ НАРОДОВ РОССИИ

3 сентября — День Победы над Японией! Слава великому народу, народу-победителю!
Уважаемый Владимир Владимирович!
Хотим привлечь Ваше внимание к факту прямого неисполнения законодательства Российской Федерации, проявляемое в отказе от признания органами государственной власти 3 сентября днём всенародного торжества — Праздником победы над Японией.
Более того, помимо отказа от праздника различными законодательными новациями осуществлено размывание этого, по сути, второго нашего Дня Победы безликими «памятными датами»: «2 сентября — День окончания Второй мировой войны (1945 год)» и «3 сентября — День солидарности в борьбе с терроризмом».
Таким образом, российский народ незаконно и незаслуженно лишили омытой кровью наших солдат памятной даты — праздника победы над милитаристской Японией.

ПРИВЕТСТВИЕ КОНКУРСА ОТ ЛАУРЕАТА СТАЛИНСКОЙ ПРЕМИИ

Михаил Калашников, Генеральный конструктор ОАО «ИЖМАШ», дважды Герой Социалистического труда, Герой России.Вот некоторые героические факты: младший лейтенант Бутелин Леонид Георгиевич — ижевский мальчишка, завсегдатай авиамодельного кружка: ранним утром 22 июня 41 года, совершая свой первый боевой вылет, в 30 км от границы, в районе города Станислав (Ивано-Франковск) он направил свой «Ил-16» на самолёт противника и врезался в него на высоте 200 метров. Оперативное время — 5.15 утра… А знаменитая 357-я Стрелковая дивизия формировалась в Удмуртии в первый год войны, но спустя месяц после боев на Калининском фронте из 11642 дивизии первого формирования в живых осталось только 822 человека… 16 апреля 1945, когда началось наступление на Берлин, сержант Журавлёв (189-я тяжёлая ГА Кинигисепско-Новгородская ордена Кутузова и Богдана Хмельницкого 2 степени бригада) за 20 минут до начала артподготовки выступил на митинге: «Обязуюсь первым открыть огонь по Берлину!». Представьте себе, они и вправду были первые….
Между тем, город работал. Мужчины — на фронте, а полуголодные ижевские женщины и подростки — мальчики и девочки, встали к заводским станкам. Даже сегодня в Ижевске не все знают о том, что годы войны этот город выпустил оружия больше, чем вся фашистская Германия?!

СРАМ ИМУТ И ЖИВЫЕ, И МЁРТВЫЕ, И РОССИЯ!

Писатель-фронтовик Владимир БогомоловЭтим общеизвестным действиям Власова нет и не может быть оправдания. В истории России и Отечественной войны Власов был и остаётся не идейным перебежчиком и не борцом с «кликой Сталина», а преступившим присягу, уклонившимся в трудную минуту от управления войсками военачальником, бросившим в беде и тем самым предавшим более 30 000 своих подчинённых, большинство из которых заплатили за это жизнями. В некоторых сенсационных публикациях последнего времени РОА стараются выдать за массовое движение, называя поистине фантастические цифры: миллион и даже полтора миллиона военнослужащих; между тем общая численность власовского воинства, включая авиацию и подразделения охраны, как однозначно свидетельствуют немецкие документы, максимально составляла всего лишь около 50 000 человек, из них 37 000 были русские. Полностью же укомплектована и вооружена была только одна дивизия — 600-я пехотная полковника, позднее генерал-майора Буняченко, то есть армию как таковую создать, по сути, не успели.
Попытки спустя полвека после войны реабилитировать и, более того, восславить генерала Власова и выдавать его за «освободителя России» или «спасителя Москвы» столь же нелепы и смехотворны, как и само название РОА — Русская Освободительная Армия. Текст присяги РОА утверждал министр по делам Восточных территорий А. Розенберг, при этом обнаружилось, что в солдатские книжки власовцев по недосмотру попало словосочетание «свободное отечество».
Поскольку военнослужащие РОА давали присягу на верность не только Власову, но и в первую очередь Адольфу Гитлеру, случился скандал, после чего все документы, содержащие эти слова, были тотчас изъяты и уничтожены, а Власову письменно строго указали, что «ни о каком свободном отечестве для русских и украинцев не может быть и речи». Удостоверения личности не только рядовых, но и офицеров, и генералов, и самого Власова были напечатаны и заполнены по-немецки, что вызывало у власовцев недовольство. Как же курируемые СС и спецслужбами находившиеся на содержании у немцев, не имевшие никакой самостоятельности и права голоса Власов и РОА могли быть освободителями, если целью Германии в войне были захват, порабощение и эксплуатация природных богатств, населения, промышленности и сельскохозяйственных угодий Советского Союза, а отнюдь не мифическое «освобождение»?