fbpx

Карусель


Страница тега "Елена Пономаренко"

Описание страницы тега

О ТЕХ, КОГО ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ

ЛЕНОЧКА

ЕЛЕНА ПОНОМАРЕНКОТеплом и гомоном грачей наполнялась весна. Казалось, что уже сегодня кончится война. Уже четыре года как я на фронте. Почти никого не осталось в живых из санинструкторов батальона. Остались только я и Валя Озарина. В батальоне все почему-то меня называли Леночкой: и видавшие войну с июня сорок первого, и только что пришедшие на смену уже тем, кто был похоронен в братских могилах…
Отбили какой-то красивый дом. Обойдя всех и оказав первую помощь, отправила в санбат тяжелораненых, поговорила и успокоила тех, кто был ранен в бою. Дел хватало: нужно было постирать бинты, а это значит найти воду, что было очень проблематично, но меня всегда выручали дивизионные разведчики, припасая фляжки с водой. К ним я относилась доверительно, каждый из них был мне как отец или брат, особенно дядя Ваня. Глаза его всегда улыбались. Зная, что Леночка сластёна, разведчики приносили трофейный немецкий шоколад, угощали сахаром, галетами. И я была благодарна им.
Моё детство как-то сразу перешло во взрослую жизнь. В перерывах между боями я часто вспоминала школу, вальс… А наутро война. Решили всем классом идти на фронт. Но девчонок оставили при больнице проходить месячные курсы санинструкторов. Занимались много, почти до самой ночи, слушали каждое слово «хирургини» (так мы с девчонками называли Марью Васильевну, пожилого доктора, которая, казалось, знала все)!
Потом теплушки и на фронт. Прощаться особо не с кем было. Мама умерла при родах, а отец мой сразу женился. Я и мамой-то её никогда не называла. Не любила она меня, наверное, оттого, что это не она меня родила. Отца же сразу отправили на Урал вместе с заводом — ему была положена бронь. Он совершенно спокойно отнёсся к тому, что его дочь Леночка после ускоренных курсов призывается в армию. Значит, так и должно было быть.

О ТЕХ, КОГО ПОМНЮ И ЛЮБЛЮ

КЛАВА И СВЕТА

ЕЛЕНА ПОНОМАРЕНКО— Я точно научусь, я смогу, — сказала мне моя подруга Клава.
— Мы должны, просто обязаны научиться это, делать, — ответила я ей, посмотрев на девочку — подростка, которая ловко работала в стороне. А лет ей на вид было намного меньше, чем нам с Клавой.
— Что будет, непонятно, спросим у неё, — договорились подруги.
Нам выдали рабочую одежду, а самое главное «рабочие карточки», а, значит, мы могли отовариваться в магазине.
— Уговор! На всякие глупости не тратить! — Это тебя касается! Я знаю, как ты любишь конфеты! — попросила я Свету.
— Да, что я маленькая! У нас с тобой есть о ком заботиться.
Нас было восемнадцать. Все дети из одного детского дома. Были эвакуированы, но многих уже не было в живых: попали под бомбёжку. Командовал нами наш директор, Игорь Матвеевич, оберегая каждого.
…Определили нас с Клавой на завод, работали мы по тринадцать часов в день. Уставали, не то слово, но терпели, а по приходу в барак ещё занимались с малышами, пока те вместе с нами не засыпали на полу.
Игорь Матвеевич, аккуратно укладывал малышей, укрывал нас синими одеялами, подаренными ему в госпитале. Они были грубые, но других не было. Спасибо и за такие! А рано утром будил нас. Скоро совсем нечего стало есть. И Игорь Матвеевич решился ради нас на скверный поступок. Пока нас не было, он с младшими детьми ходил на поле и собирал колоски. Принесли они в тот раз много. Но на следующий день за ним пришли из НКВД.
Спасло нас то, что за его спиной стояли восемнадцать плачущих детей. Шофёр в этот же день привёз нам мешок картошки, мороженой, сладкой — это было наше спасение…


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(0 голосов, в среднем: 0 из 5)