fbpx

СРАМ ИМУТ И ЖИВЫЕ, И МЁРТВЫЕ, И РОССИЯ!

Вступление

писатель-фронтовик, участник Великой Отечественной войны.

Народная память, вечная память о Великой Отечественной войнеОчернение с целью «изничтожения проклятого тоталитарного прошлого», Отечественной войны и десятков миллионов её живых и мёртвых участников как явление отчётливо обозначилось ещё в 1992 году. Люди, пришедшие к власти, убеждённые в необходимости вместе с семью десятилетиями истории Советского Союза опрокинуть в выгребную яму и величайшую в многовековой жизни России трагедию — Отечественную войну, стали открыто инициировать, спонсировать и финансировать фальсификацию событий и очернение не только сталинского режима, системы и её руководящих функционеров, но и рядовых участников войны — солдат, сержантов и офицеров.
Тогда меня особенно впечатлили выпущенные государственным издательством «Русская книга» два «документальных» сборника, содержащие откровенные передержки, фальсификацию и прямые подлоги. В прошлом году в этом издательстве у меня выходил однотомник, я общался там с людьми, и они мне подтвердили, что выпуск обеих клеветнических книг считался «правительственным заданием», для них были выделены лучшая бумага и лучший переплётный материал, и курировал эти издания один из трёх наиболее близких в то время к Б. H. Ельцину высокопоставленных функционеров.

Текст статьи

Писатель-фронтовик Владимир БогомоловНеужели на полях войны от Волги до Эльбы у них никто не остался?..
Они что, инопланетяне или — без памяти?..
Впрочем, как нам уже разъяснили, восславление нацистского военного преступника, виновного в истреблении более полумиллиона советских и польских граждан, и восславление генерала-перебежчика, в трудную минуту бросившего в окружении свою армию, и одновременное при этом уничижение многих миллионов мёртвых и живых участников войны сегодня в нашем несчастном горемычном Отечестве именуется «просвещённым патриотизмом»
Мой знакомый, доктор технических наук, делавший войну с весны 42-го по апрель 45-го командиром взвода, а затем и роты в танковой бригаде и потерявший на Зееловских высотах ногу, прочитав роман Г. Владимова и несколько рецензий на это сочинение и послушав радио, сказал:
— Это даже хорошо, что мы не доживём до 60-летия Победы. Если они сегодня с радостью впустили в свои сердца и приняли за освободителей России Власова и Гудериана, а нас держат за зомбированных полудурков, помешавших этому освобождению, то к 60-летию Победы они наверняка водрузят на божницы и портреты главного освободителя России — Адольфа Гитлера. И всласть попляшут на братских могилах, и для каждой приготовят по бочонку фекалий.

 

☆ ☆ ☆

 

Есть в статье Владимова и другие моменты, которые невозможно оставить без внимания.
Касаясь боя Красной Армии с частями 600-й дивизии РОА в районе Фюрстенвальде 13 апреля 1945 года, писатель не верит, что власовцы «отступили в беспорядке, оставив на поле боя убитых, раненых, оружие и амуницию». Он не верит здесь даже «немецким штабным документам».
Он пишет:
«Боя не получилось. Солдаты с обеих сторон перекрикивались, обменивались информацией о житье-бытье. Были и перебежчики — в ту и другую стороны, что значит — не было перестрелки: Чуткий наблюдатель мог бы отметить, что на чужой территории соотечественники относятся к власовцам уже иначе, нежели на своей».
Трогательная картина братания с разговорами о житье-бытье и даже перебежчиками «в ту и другую стороны». Как же это было в жизни, а не в сочинительстве?
Я был в 1945 году «на чужой территории» — в Германии и должен засвидетельствовать, что если немцев, в том числе и эсэсовцев, определяемых по вытатуированной под мышкой группе крови, как правило, брали в плен (количество пленных было показателем боевой деятельности частей и соединений), то власовцев, если их не успевали защитить как носителей информации, чаще всего подвергали «внесудебной расправе». Трагической оказывалась судьба даже тех, кого всего лишь принимали за военнослужащих РОА. Чтобы не быть голословным, приведу факты и свидетельства весьма неожиданного характера.
12-14 января 1945 года перешли в наступление 1-й Украинский, 1-й и 2-й Белорусские фронты, в связи с чем десяткам агентурных разведчиков по радио была дана команда выходить из немецкого тыла навстречу нашим войскам.
Одновременно в секретном порядке были проинструктированы офицеры разведподразделений, а также пээнша-два в полках, дивизиях и корпусах и уполномоченные контрразведки в частях. В частности, предлагалось:
«Вышедших разведчиков обеспечить хорошим питанием, а в случае необходимости медицинской помощью и одеждой. Отбирать у них личные вещи, документы, вооружение и радиостанции категорически воспрещается».
Выход разведчиков начался 16 января, то, что последовало дальше, воспринимается как нелепый и страшный сон. Вот как это изложено в директивной шифровке, которая доводилась командирам соединений 2-го Белорусского фронта спустя десять суток. 27 января, за подписями маршала К. Рокоссовского и начальника штаба фронта генерала А. Боголюбова:
«С успешным продвижением наших войск на запад из тыла противника выходят и встречают наши войска агентурные разведчики разведотдела штаба фронта, которые по 5-6 месяцев находились в глубоком тылу врага в исключительно тяжёлых условиях, не щадя своей жизни, выполняли поставленные перед ними задачи.
Вместо того чтобы этих людей по-человечески принять и направить, 19.01.45 г. в Млаве навстречу бойцам 717 стр. полка 137 стр. дивизии вышел командир агентурной группы инженер-капитан Ч-ов и просил направить его в разведотдел штаба фронта, просьбу товарища Ч-ва не выполнили, а его самого зверски убили.
18.01.45 г. в районе Цеханув навстречу бойцам 66-й мехбригады вышла агентурная группа во главе с командиром лейтенантом Г-ым. Группа была доставлена командиру 66-й мехбригады подполковнику Л-о, который не разобрался в существе дела, назвал представленных разведчиков «власовцами» и приказал расстрелять.
Только случайность спасла жизнь разведчиков».
В конце директивы предлагалось: «Прокурору фронта расследовать факты убийства».
О статье Г. Владимова в журнале «Знамя» я услышал впервые по радио.
Молодая, судя по голосу, журналистка с восторгом говорила про идею писателя о том, что в 1944 году советским войскам, дойдя до государственной границы, следовало бы остановиться. Восторгаясь, она не заметила, а Г. Владимов в статье упустил, что в том же абзаце, всего тремя фразами выше, он писал, что, оставив союзников на Западе за «демаркационной линией», надо было дать германской армии и РОА «оперативный простор» «для войны уже на одном лишь фронте» — против России. Получается, что советские войска, дойдя до государственной границы, должны были остановиться, чтобы дать немецкому вермахту, изрядно потрёпанному в летних боях и отброшенному на сотни километров к Германии, оправиться и восстановить военный потенциал.
Журналистка говорила об этом тезисе Г. Владимова с придыханием, как о «новом осмыслении далёкой войны», и удивлялась «глубине мышления» писателя. Она молоденькая, и ей простительно, а я-то гожусь ей, наверное, не только в отцы, но и в дедушки, однако память меня, слава Богу, ещё не подводит, и тотчас я уловил знакомый мотив.
Через несколько минут я уже держал в руках ксерокопии двух немецких листовок августа 44-го года:
«Офицеры и солдаты Красной Армии!..
Сталин обещал вам мир и Германских границ.
Но, несмотря на это, профессионал-обманщик хочет вас гнать на убой против Германии» и «Бойцы и командиры!.. Имеет ли для вас смысл продолжать наступление?..
Знаете ли вы, как подло обманывает вас Сталин, обещая остановиться на бывших границах СССР»
Вообще-то Сталин никогда никому не обещал остановиться на границах, но это обычная пропагандистская передержка, рассчитанная на «подрыв боевого духа» и «разложение войск противника». Впрочем, далее в текстах обеих листовок, основной тезис которых спустя пятьдесят лет ретранслирует Г. Владимов, содержатся и угрозы: «Германия готовится к контрудару. Покончите раз навсегда с войной, ибо вы иначе не увидите своих родных». И более того — «Только смерть даст вам возможность остановиться!».
«Глубокое мышление» и «новое осмысление далёкой войны», заимствованное из материалов гитлеровской пропаганды пятидесятилетней давности, — хоть стой, хоть падай! Говорят, что якобы в XI веке наши предки лаптем щи хлебали и тележного скрипа боялись, но ведь с той поры прошло 900 (девятьсот!) лет — обидно, что и сегодня нас держат за беспамятных недоумков.
Г. Владимов пишет: «И как ни покажется странным российскому читателю, Алоизович (Гитлер. — В. Б.) до последних дней считал Восточный фронт второстепенным».
Никаких фактов или свидетельств в доказательство этого утверждения, как и во многих других случаях, писателем не приводится, хотя оно не только российскому читателю, но и любому другому, знающему историю Второй мировой войны, должно показаться не только странным, но и абсурдным. Как мог быть для Гитлера второстепенным Восточный фронт, где Германия понесла две трети всех своих людских потерь во Второй мировой войне, потеряла 74 процента танков и 71 — самолётов? Если Восточный фронт был для Гитлера «второстепенным», почему же там, в 1941-1945 годах, постоянно находилось большинство немецких, замечу, наиболее боеспособных дивизий (к примеру: 22.06.41 — 70,3%; 1.05.42 — 76,4%; 1.07.43 — 66%).
«Все, что я делаю, направлено против России», — это навязчивое кредо Гитлера приводится в десятках западных, в том числе и немецких, изданий. (Впервые эта фраза зафиксирована стенографом 11.08.39 в беседе фюрера с К. Буркхардтом на вилле «Бергхов», впоследствии она повторялась многократно в Ставке среди близкого окружения Гитлера вплоть до весны 1945 года.) А вот обобщающее суждение о нашей «второстепенности» «до последних дней» известного германского исследователя Иоахима К. Феста, автора считающейся на Западе, в том числе и в Германии, наиболее объективной и аргументированной трёхтомной биографии Гитлера: «Начиная с зимней катастрофы (разгром немцев под Москвой. — В. Б.), когда ему впервые явился призрак поражения, Гитлер посвящает всю свою энергию — больше, чем до того, — кампании в России и все явственнее пренебрегает из-за неё всеми другими театрами военных действий».
Завоевание жизненного пространства на Востоке, а потому и Восточный фронт были главными, первостепенными для Гитлера не только до последних дней и минут — они являлись, по его убеждению, программой для немцев после его ухода из жизни и основной целью на будущее.
В последнем подписанном им перед самоубийством документе, именуемом одними историками на Западе «Политическим завещанием Гитлера», а другими — «Письмом к генерал-фельдмаршалу Кейтелю», Гитлер завещал: «Усилия и жертвы немецкого народа в этой войне были так велики, что я не могу поверить, что они могли быть напрасными. И впредь должно быть целью завоевание немецкому народу пространства на Востоке».
Все эти свидетельства и документы впервые опубликованы в Западной Германии и впоследствии приводились и перепечатывались в десятках изданий. И то, что проживающий там Г. Владимов полностью их и многие другие тексты игнорирует, говорит о его предвзятости, тенденциозности, а также о явной недооценке «российского читателя». Такая метода (а она десятки раз применяется автором и в романе, и в статье) неправомерна и недопустима.
Как можно при создании образа уведённого от суда военного преступника генерала Гудериана более всего руководствоваться только его мемуарами, апологетически прихорашивая «железного Гейнца» и при этом отбрасывая все негативное?..
Как можно, всячески оправдывая генерала-перебежчика А. А. Власова, оценивать его и РОА по опубликованным на Западе воспоминаниям бывших власовцев и энтеэсовцев, а также по книге барда войск СС немецкого писателя Э. Двингера «Генерал Власов. Трагедия на Востоке»?..
К сожалению, сопоставление указанных выше источников с романом и статьёй Г. Владимова свидетельствует именно об этом — к примеру, и мифический тезис о том, что Власов спас в 1941 году Москву, и трогательное братание советских военнослужащих с власовцами заимствованы оттуда. Если же в книге С. Фрёлиха «Генерал Власов. Русские и немцы между Гитлером и Сталиным» нет восславления Власова и, более того, подчас содержатся сдержанные оценки генерала-перебежчика и его окружения, то это издание среди приводимых в статье источников, которыми, воспевая Власова и РОА, вдохновлялся Г. Владимов, даже не упоминается.
Г. Владимов не оригинален. Стремление умалить наше участие в разгроме гитлеровской Германии и суждения о нашей «второстепенности» возникли ещё в конце 40-х годов, в разгар «холодной войны». В этом на Западе десятилетиями направленно упражнялись публицисты и отдельные историки, и результат очевиден: к примеру, если летом 1945-го в далекой Франции 53 процента опрошенных заявили, что Советский Союз сыграл решающую роль в победе над фашизмом, то летом 1994 года об этом сказали всего лишь 11 процентов. Если так пойдёт дальше, то в недалёком будущем окажется, что во Второй мировой войне мы вообще не участвовали.
Для этого делается многое. Hа празднование 50-летия Победы в Америку были приглашены участники войны из многих стран — только российских не позвали.
В середине марта мне позвонили и сказали: «Американский общественный фонд «Русский дом в Вашингтоне» настолько возмущён несправедливостью, что они решили за свой счёт пригласить ветеранов из России, в том числе и вас».
Я человек не публичный и отказался, однако то, что за океаном есть люди, помнящие, что в 1941-1945 годах мы не на печи лежали, — приятно, только оскорбительно, что на государственном уровне нас, систематически лишая статуса державы-победительницы, из Второй мировой войны практически выдавили.
Даже в славянских странах разрушают и оскверняют памятники погибшим советским воинам.
Известно, каких усилий стоило российским дипломатам заполучить в Москву на 9 Мая Клинтона, Коля и руководителей некоторых других государств — они согласились приехать, чтобы, как сообщалось, «поддержать президента и проводимые им реформы».
Зимой прибывшему во главе делегации на 50-летие освобождения Освенцима председателю Госдумы И. Рыбкину не дали слова, а узников из России вообще не пустили, хотя освобождали Освенцим советские войска, и при этом ушло в землю четыре сотни наших соотечественников. И Рыбкин утёрся, и все промолчали.
А в прошлом году Россию не позвали на празднование 50-летия высадки союзников в Нормандии, хотя туда были приглашены главы десятков стран. Журналисты повозмущались, президент же утёрся и промолчал, а если бы высунулся, то даже самые близкие друзья — Билл и Гельмут — могли ему сказать:
— Ты, Боб, даже не возникай! Тебе разве неизвестно, что в мае сорок пятого победила одна из разновидностей фашизма — сталинизм? Ты что, книг и журналов не читаешь? Ты разве не знаешь, что во Второй мировой войне вы, русские, были второстепенными?! Двадцать семь миллионов погибло?.. Так это ж не люди были, а сталинские зомби, мутанты! Неужели ты не знаешь, что они за сто граммов водки воевали?! Понимаешь, за полстакана водки ложились на амбразуру или с гранатами под танки бросались!.. Ты разве не знаешь, что господин Гитлер и господин Власов пытались освободить Россию ещё полвека назад, а эти зомби им помешали?.. И неудивительно, что у вас полмиллиона пятьдесят лет валяются незахороненными, — ничего другого они и не заслужили! И ты, Боб, не возникай!
Что касается кредитов, то если будете себя хорошо вести — отстегнём! А вот насчёт статуса державы-победительницы и уважения, извини-подвинься — каждый должен знать своё место!..
Я понимаю антисоветизм и антикоммунизм Г. Владимова — для этого у него достаточно оснований. Я искренне ему сочувствую, как человеку после многих притеснений выдавленному из России, и то, что перед ним как перед пострадавшим от репрессалий до сих пор не извинились и не вернули утраченную в Москве квартиру, аморально и противоправно. Однако как автор романа и статьи, крайне предвзято и, более того, злокачественно изображающий и трактующий советских людей — именно людей, а не систему! — и Отечественную войну, о которой он имеет, к сожалению, отдалённое и весьма искажённое представление, как писатель, апологетирующий военного преступника Г. Гудериана и генерала-перебежчика А.А. Власова и при этом в упор игнорирующий исторические факты и свидетельства (даже если они содержатся в западных «чистых» источниках), в упор игнорирующий любую информацию, опровергающую его умозрительные облыжные построения, заимствованные из книг бывших власовцев и энтеэсовцев, он поступает столь же аморально и противоправно по отношению к десяткам миллионов живых и мёртвых участников войны и, более того, — к России.
Антисоветизм В. Максимова и А. Солженицына отличается от антисоветизма Г. Владимова тем, что если у двух первых объектом неприятия и ненависти является режим, тоталитарная система и её функционеры, исполнители, несущие и насаждающие зло, то Г. Владимов в своём романе с неприязнью и ненавистью относится даже к упоминаемым мельком рядовым советским солдатам — стыдно здесь повторять оскорбительные словосочетания-подлянки, в шести местах брошенные им походя в адрес людей, две трети из которых отдали жизни в боях за Отечество.
В своих интервью писатель настойчиво аттестует себя реалистом, однако реализм предполагает объективность изображения и верность жизненным реалиям, а не идеологическую тенденциозность и основанное на ней беззастенчивое сочинительство. Именно поэтому роман «Генерал и его армия» неправомерно выдавать за «новое видение» или «новое осмысление» войны — это всего лишь новая — для России! — мифология, а точнее, фальсификация, цель которой — умаление нашего участия во Второй мировой войне, реабилитация и, более того, восславление — в лице «набожно-гуманного» Гудериана — кровавого гитлеровского вермахта и его пособника генерала Власова, новая мифология с нелепо-уничижительным изображением советских военнослужащих, в том числе и главного персонажа, морально опущенного автором генерала Кобрисова.

 

 

О ГАМБУРГСКОЙ КОЛБАСКЕ…

В последние годы в процессе изничтожения «проклятого тоталитарного прошлого», очерняя по указанию сверху и по собственной угодливой инициативе Отечественную войну и её участников, молодёжи прививали убеждение, что если бы их деды и отцы проиграли войну, то в России бы сегодня жили по «евростандартам», как в Германии или Франции.
Недавно внук моего знакомого, инвалида войны, неглупый, начитанный девятнадцатилетний юноша, всерьёз убеждал меня и своего деда, что если бы мы проиграли немцам войну, то он бы сегодня на студенческую «стипуху» «выпивал бы в день пять банок пива и закусывал бы гамбургской колбаской». Как это ни удивительно, подобные же бредовые иллюзии сегодня публично высказывают и дважды, и трижды совершеннолетние люди. Давайте, наконец, вспомним — что же светило бы России и русскому народу, если бы в той войне победила Германия?..
Чтобы не быть голословным, обращаюсь к первоисточникам: «Застольные разговоры Гитлера», записи личных стенографов фюрера — Г. Гейма и Г. Пикера, впервые опубликованы в 1951 году в ФРГ, цитируется по изданию, выпущенному в Смоленске фирмой «Русич» в 1993 году.
Итак, слово фюреру. 19 февраля 1942-го, ночь, «Вольфшанце»
«Русские живут недолго, 50-60 лет. Почему мы должны делать им прививки? Действительно, нужно применить силу в отношении наших юристов и врачей: запретить им делать этим туземцам прививки и заставлять их мыться. Зато дать им шнапсу и табаку, сколько пожелают» (стр. 82).
Запись начала марта 1942-го, полдень, «Вольфшанце»:
«Мы не должны направлять немецких учителей на восточные территории: Самое лучшее было бы, если бы люди там освоили только язык жестов. По радио для общины передавали бы то, что ей полезно: музыку в неограниченном количестве.
Только к умственной работе приучать их не следует и не допускать никаких печатных изданий» (стр. 96).
Эти основополагающие высказывания Гитлера можно дополнить цитатой из меморандума рейхсфюрера СС Гиммлера «Об обращении с инородцами на Востоке»:
«Для не немецкого населения Востока не должно быть обучения выше, чем четырёхклассная народная школа. В этой народной школе должны учить лишь простому счету до пятисот, написанию своего имени и тому, что Господь Бог требует слушаться немцев и быть честным, прилежным и порядочным. Умение читать я считаю излишним. Никаких других школ на Востоке вообще не должно быть».
Поскольку Гитлер «самым лучшим образованием» определил для «туземцев» — так он называл русских — освоение «языка жестов», что не соответствовало предложенному Гиммлером обучению «счету до пятисот», тот вносит коррективу и, выступая в сентябре 1942 года в районе Житомира перед высшими руководителями СС и полиции на юге СССР, заявляет:
«Принципиальная линия для нас абсолютно ясна — этому народу не надо давать культуру. Я хочу повторить здесь слово в слово то, что сказал мне фюрер.
Вполне достаточно, во-первых, чтобы дети в школах запомнили дорожные знаки и не бросались под машины; во-вторых, чтобы они выучили таблицу умножения, но только до 25; в-третьих, чтобы они научились подписывать свою фамилию. Больше им ничего не надо»
Это не параноидальный бред больных в психиатрической больнице, это директивные безапелляционные высказывания людей, захвативших силой и подмявших под нацистскую свастику, кроме Германии, ещё одиннадцать государств Европы и оккупировавших к этому времени (сентябрь 1942 года) советскую территорию от Бреста до Волги и Эльбруса, территорию с населением около 70 миллионов человек.
Специально для выбороссовской радиосоловьихи, сладко певшей однажды, как чудненько жилось бы в России, если бы во время войны генерал Власов вместе с немцами освободил бы Россию, и насколько бы облегчилась тогда жизнь русских женщин, позволю себе процитировать всего лишь одну фразу из выступления того же Гиммлера в 1943 году в Познани перед гауляйтерами и высшими руководителями СС:
«Погибнут или нет от истощения при создании противотанкового рва десять тысяч русских баб, интересует меня лишь в том отношении, готовы ли будут для Германии противотанковые рвы».
Подобных высказываний главарей Третьего Рейха — Гитлера, Геринга, Геббельса, Гиммлера и Розенберга — зафиксировано в стенограммах и других немецких документах сотни.
Может, вместо того чтобы инициировать, спонсировать и впрямую финансировать очернение в книгах и периодике (в том числе и путем подлогов, фальсификации и клеветнических измышлений) величайшей в нашей истории трагедии — Отечественной войны — и тем самым способствовать очернению десятков миллионов её участников — живых и мёртвых предков сегодняшних россиян, — вместо того чтобы топтать сотни тысяч могил и унижать и оскорблять ещё не успевших уйти из жизни ветеранов, следовало бы выпустить сборники подлинных документов гитлеровской Германии, свидетельствующих о том, что светило России и её населению, если бы немцы выиграли войну?
Может быть, тогда меньше юнцов тянулось бы в молодёжные нацистские организации и гитлеровская символика для многих потеряла бы привлекательность?
Может, тогда миллионы современных молодых людей осознали бы, какая «гамбургская колбаска» и какие «пять банок пива в день» предназначались им, если бы мы проиграли войну, и сообразили, что в «четырёхклассной народной школе» «стипухи» бы не полагалось, хотя выбор образования все же имелся бы: от освоения «языка жестов» до обучения — по высшему разряду — знанию дорожных знаков, счету до 25 и написанию своей фамилии.
Несомненно, в современной школе следует доводить до сознания каждого подростка, что целью Гитлера и Германии в той далёкой войне было не мифическое «освобождение России от большевизма», как по сей день утверждают бывшие власовцы, энтеэсовцы и некоторые выбороссы, а установление «немецкого мирового господства на века» (А. Гитлер) и прежде всего присоединение огромной территории на Востоке с обязательным уничтожением 30-40 миллионов человек (слабосильных, евреев, цыган и неблагонадёжных), с переселением 60-70 миллионов советских людей в Сибирь и Среднюю Азию и оставлением 20-30 миллионов в качестве рабов для немцев, призванных колонизировать Украину, Белоруссию и Русскую равнину до Урала.
Может, если бы россияне, как молодые, так и люди среднего поколения, осознали, от чего в 1941-1945 годах спасли Россию и уберегли ныне живущие поколения эти старые — отходы истории! — опущенные сегодня в нищету, унижения и полное бесправие участники войны, они бы не называли их «доходягами», что стало в последнее время нормой, и не говорили бы им в лицо, как теперь слышится нередко: «Хоть бы скорее вы все передохли!..»
 

 

НАШЕ ДОСЬЕ. БОГОМОЛОВ ВЛАДИМИР ОСИПОВИЧ

Родился в 1926 году в деревне Кирилловке Московской губернии.
В 1941 году окончил семь классов средней школы. Участник Отечественной войны. В Действующей армии прошёл путь от рядового до командира отделения, помкомвзвода, командиром взвода — стрелкового, автоматчиков, пешей разведки, — в конце войны исполнял должность командира роты.
Автор получивших широкую известность и переведённых на десятки языков романа «Момент истины» («В августе сорок четвёртого...»), повестей «Иван», «Зося», «В кригере» и рассказов.
Романом В. Богомолова в обиход русского языка были введены несколько новых понятий, как выражение «момент истины» — «момент получения информации, способствующей установлению истины». Книги В. Богомолова входят в учебные программы для чтения средних школ, гимназий и лицеев ряда стран и, в первую очередь, России и Беларуси.
По мотивам повести «Иван» кинорежиссёром Андреем Тарковским был поставлен известный фильм «Иваново детство» (1962), удостоенный высшей премии Венецианского кинофестиваля «Золотой лев». Роман «Момент истины» («В августе сорок четвёртого...») и повесть «Иван» выдержали более сотни изданий и, согласно данным библиографов, лидируют по количеству переизданий среди многих тысяч других современных литературных произведений, опубликованных соответственно в последние 25 и 40 лет.».
Награждался орденами Трудового Красного Знамени (1984), Отечественной войны, медалями, он был обладателем премии «Новой газеты» им. А. Синявского «За достойное творческое поведение в литературе» (2001) и пенсии Президента РФ (с 1995).
«Писать Богомолов начал после демобилизации. B 1955 году у него вышел сборник стихотворений для детей. А в 1958 году в журнале «Знамя» вышел рассказ «Иван».
Хрестоматийный официозный сюжет о «пионере-герое» был решён так ярко, неожиданно и жёстко, что стало понятно: в пришедшем в литературу после войны «поколении лейтенантов» появилась новая яркая фигура.
Сразу после публикации было принято решение об экранизации рассказа, и в 1962 году на экраны выходит «Иваново детство» — первый полнометражный фильм Андрея Тарковского.
После беспрецедентного успеха фильма (главный приз на Венецианском фестивале 1963 года, диплом Американской академии киноискусства, призы на кинофестивалях в Сан-Франциско, Монреале, Акапулько — всего более 15 наград) будущее молодого автора, казалось, было обеспечено — только успевай писать. Однако Богомолов писал мало и медленно, подолгу работая над каждым текстом. В последующие годы у него вышло несколько коротких рассказов, а после выхода в 1965 году небольшой повести «Зося» (также экранизированной) автор надолго замолчал.
В 1974 году увидел свет детектив «В августе 44-го (Момент истины)», и Богомолов стал звездой. В советской литературе не так много культовых романов, но «Момент истины» явно из их числа.
Роман издавался более ста раз, за 25 лет был переведён на 30 языков, активно переиздаётся и сегодня.
Безукоризненно выверенный, написанный на огромном количестве источников и с полной исторической достоверностью, «Момент истины» стал нашим первым интеллектуальным военным детективом, сочетающим умную интригу, предельное напряжение триллера и психологизм традиционного русского романа. Любовь читателей, доброжелательное отношение власти — будущее выглядело безоблачным. Но помешала принципиальность и упрямство Богомолова, скоро ставшие нарицательными.
Популярнейший автор — невиданная вещь! — наотрез отказался вступать и Союз писателей, и в КПСС.
Компартия ещё ладно, были у нас и беспартийные писатели, но игнорировать Союз писателей — это просто неслыханно. Впрочем, скоро чиновники поняли, что имеют дело не с блажью, а с последовательной и не подлежащей пересмотру позицией, и вышли из ситуации единственно возможным способом — Богомолов стал официальным прецедентом. Отныне на все обвинения в идеологичности и ангажированности советской литературы неизменно отвечали:
«Почему же? Вон Богомолов — кумир миллионов, но не член СП».
Из положения вышли, но принципиальности не забыли. Не случайно единственными наградами у популярнейшего писателя кроме фронтовых были орден Трудового Красного Знамени, полученный в 1984 году, да премия «За достойное творческое поведение в литературе» (2001).
Это чувство собственного достоинства и непоколебимость не изменили Богомолову и в новые времена. Как известно, писатель снял с титров ленты «В августе сорок четвёртого» своё имя и запретил использовать название романа «Момент истины». Как обычно, посыпались упрёки и обвинения в скандальности, а объяснения Богомолова почти никто не услышал. А объяснение было очень простое — «непростительное занижение критериев художественности».
«В картине совсем не воссоздана правдивая, реальная атмосфера той войны, возникает ощущение, что режиссёр не осваивает предварительно эпизод, не готовит его, не продумывает в деталях...» ... Он так и не захотел понять, что время уходит, деньги надо отбивать, что в сегодняшних условиях нельзя позволить себе снимать годами, тщательно готовя каждый эпизод. Он так и не научился махать рукой, смотреть сквозь пальцы, жертвовать качеством в угоду обстоятельствам. Наверное, поэтому так и не дописал свою последнюю автобиографическую книгу «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…».

 

1 | 2 | 3


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(0 голосов, в среднем: 0 из 5)

Материалы на тему