fbpx

О ЗНАЧЕНИИ КОНКУРСА «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ»

Вступление

член международного Совета и Жюри МТК «Вечная Память»,
секретарь Правления Союза писателей России.

Владимир ИлляшевичИтак, МТК «Вечная Память» обратился, в сущности, именно к народу с призывом отметить 60-летие Победы литературным и публицистическим словом. В первую очередь, словом, от нового поколения. И, в определенной мере, именно от народа и пришёл ответ. Тот ответ, который обрадовал. Именно поэтому конкурс просто обречён стать литературным явлением...
Трогательны рассказы молодых авторов, повествования этих детей, внуков и правнуков о героических деяниях своих пращуров. Не сухим языком цифр и академических выкладок, а живым слогом о судьбе человека, именно шолоховским мироощущением отмечены работы многих конкурсантов. Толстой создал в XIX веке невероятное по глубине и масштабам эпическое полотно о жизни народа в трагические дни Отечественной войны 1812 года — «Война и мир». XX век отмечен не менее талантливой эпической картиной и нравственным уроком «Тихого Дона» М.А. Шолохова. Но ведь и его «Судьба человека» гениальна. Почему именно это произведение Шолохова так ярко вспоминалось во время чтения конкурсных работ МТК «Вечная Память»? — Этот вопрос сам по себе уже может служить ответом в разговоре о главном итоге Конкурса.

Текст статьи

писатель_прозаик Владимир ИлляшевичМеждународный творческий (литературно-художественный и публицистический) конкурс, посвящённый 60-летию Победы в Великой Отечественной войне, свою главную задачу выполнил. Конкурс соответствует заявленным стандартам: международный — участие публицистов, литераторов из разных стран; творческий — представлены оригинальные авторские произведения в широком спектре жанров, как публицистических (очерки, статьи, эссе) так и в литературно-художественных (малые формы — рассказы, новеллы; повести; поэзия); демократичность — участие всех желающих и тематическая широта (четыре номинации — «Как это было», «На безымянной высоте», «Ветеран», «Свободная тема»); целевая группа — молодёжь, в конкурсе приняло участие достаточно большая часть молодых авторов; социальный характер — участие авторов, представляющих самые различные слои общества и возрастные группы.
Колоссальная историческая катастрофа — распад СССР (безотносительно к оценкам социально-экономического уклада, политической системы и идеологии) — привёл к продолжительному периоду спада в развитии и к упадку во всех сферах жизнедеятельности общества, а также к кардинальному изменению целой исторической парадигмы международной жизни. Скептики (в том числе в научно-академической среде) продолжают высказывать мнение, что «тотально разрушена сама система ценностных координат». В определенной мере основания для таких утверждений имеются. Однако носят ли эти признаки системный характер, чтобы делать выводы о безвозвратности утери прежней, традиционной системы ценности?
Жизнь показывает, что о таком итоге говорить все же не приходится. Конфликты поколений сопутствуют всему ходу развития человечества, но, до тех пор, пока эти конфликты преодолимы, мы можем быть уверены в сохранении главной характеристики процесса — в сохранении преемственности между поколениями. Даже при самом остром конфликте отношений между «отцами и детьми». Именно в этом, к счастью, никакой катастрофы не произошло. Таков на сегодняшний день генеральный вывод о состоянии дел на огромном и уникальном историко-культурном пространстве, которая известна под различными названиями — Российская Империя, СССР, евразийский мировой ареал и т.д. Любая социальная структура или явление отражает актуальную ситуацию в обществе. В той или иной мере широты охвата, глубины или универсальности. Как в капле воды или в море. Проблема осмысления гигантского исторического события — Великой Отечественной войны, не потеряла своей актуальности. Тем более она обретает важность, когда народы, объединённые общей историей, территорией, накопленным бесценным опытом межнационального, межрелигиозного и культурно-языкового общения, испытывают на себе невиданный доселе стресс, давление, дискомфорт исторического масштаба. Беда сплачивает людей. Распад страны опьянил многих, опьянил, как дурманит сладкими грёзами начинающего наркомана, решившего испробовать героин. Что происходит дальше, мы знаем… Скоро, очень скоро без продолжения этого саморазрушения жить почти невозможно. Конец совсем близок. Ради укола он готов на все — украсть у беспомощного старика кошелёк с мелочью, убить человека, чтобы снять с руки копеечные часы… Нравственные измерения перестают существовать. Разрушение системы традиционных ценностей свершилось и остаётся одно — смерть. Всё, ветка на дереве засохла, ветер обломал её и бросил на землю догнивать, чтобы следа не осталось. Дерево будет продолжать расти, плодоносить, давать жизнь новым деревьям — жить в этом своём продолжении…

Метафора такая не случайна. МТК «Вечная Память» — это одна из рефлексий живых веток дерева. Конкурс продемонстрировал, что нет серьёзной, непреодолимой преграды в сохранении преемственности поколений и в сохранении традиционной системы ценностей. Рождаются и гибнут государства и даже народы, но основой человеческого бытия остаётся семья, живое соприкосновение родных, близких людей, соединение жизненной мудрости, памяти и молодой жизнерадостности. Соединение этих величин напитывает живыми соками энергию духа. Не от плоти, не от денег и технического прогресса к духу, а от духа к полноценному бытию. Таково движение, дающее радость и ощущение будущего.
Трогательны рассказы молодых авторов, повествования этих детей, внуков и правнуков о героических деяниях своих пращуров. Не сухим языком цифр и академических выкладок, а живым слогом о судьбе человека, именно шолоховским мироощущением отмечены работы многих конкурсантов. Толстой создал в XIX веке невероятное по глубине и масштабам эпическое полотно о жизни народа в трагические дни Отечественной войны 1812 года — «Война и мир». XX век отмечен не менее талантливой эпической картиной и нравственным уроком «Тихого Дона» М.А. Шолохова. Но ведь и его «Судьба человека» гениальна.
Почему именно это произведение Шолохова так ярко вспоминалось во время чтения конкурсных работ МТК «Вечная Память»? — Этот вопрос сам по себе уже может служить ответом в разговоре о главном итоге конкурса.
Правда жизни и непримиримое отношение к попранию справедливости присуща большей части представленных работ. Даже в трагичном рассказе «Роковая встреча» А. Качалова. Застрелился старый ветеран, оскорблённый подлым временем или царствованием подлых временщиков. Застрелился из пистолета, пленённого им в боях великой войны вражеского офицера, с которым произошла неожиданная встреча уже в наши дни. Ветеран, униженный испохабленной жизнью и испохабленной Великим хамом Родины, и его прошлый враг, сытый и довольный собой, благоденствующий, но более совестливый, нежели Великий хам, воцарившийся в стране-победительнице 60 лет спустя войны. Не выдержал он унижения, он, гордый простой русский человек, для которого жизнь — Родине, честь — никому. Мёртвые сраму не омут, стыд оставлен нам. И справедливо оставлен. Чтобы равнодушие к человеку и равнодушие к своей стране были равнозначными явлениями.
Не менее героична, чем подвиг всего народа (историческая статья-эссе «Склероз исторической памяти» Александра Огнёва привлекала своим пафосом честности, обращённым к публицистам и историкам, ко всем изучающим историю войны на школьной скамье или в кабинетной тиши), жизнь в военное лихолетье одной из хранительниц Новгородского музейного храма, рассказанная внучкой в очерке «Возвращение» (Варвара Тишина): «О, великие Троя и Карфаген, так и не восставшие из пепла! Исчезнувшие цивилизации, растоптанные иноземцами! Миры, погрузившиеся в вечный сумрак истории! О, как вы вдохновляете поэтов и искателей древности! Унеся с собой тайны своего рассвета, вы через века пронесли в себе страшную истину, что давно познали полководцы, мечтающие о владычестве над миром и, каждый свой великий поход, жгущие на пути своих победоносных армий города и государства, не щадя никого и ничего, истребляя все что священно, все что прекрасно. И земля под их ногами оставалась пустынной и бесплодной, чтоб не могла взрастить на месте этом прежний сад, а другое семя, посеянное войной, прорастало на мёртвой земле, и была эта поросль чужой и как сорняк расползалась по той земле… Так погибали империи! Так могла погибнуть и Россия! Так мог погибнуть Великий Новгород… — так начинается очерк. И завершается словами об уроке, преподанном бабушкиной жизнью-поступком: «Я боюсь слова «война»! Но помню заповедь бабушки о хлебе. Может быть, я слишком впечатлительна, но порой мне кажется, что я вижу на белоснежной и безжизненной земле, простирающейся до горизонта, под нависшими свинцовыми тучами, молодую девушку. Она плачет, еле держась на ногах: плачет о не сбывшихся надеждах и об ушедших друзьях; плачет, прижимая отмороженными пальцами корочки хлеба к щекам; плачет, устав от страшного духа войны и едкого запаха смерти; плачет, обретя надежду на жизнь!.. Я боюсь слова «война»…
В наше время информационно-технологического бума в общественном мнении широко бытует точка зрения, что ряд традиционных ипостасей искусства и творчества, в первую очередь литература, не имеет будущего. Её место прочно, якобы, заняло телевидение и такие телекоммуникационные системы, как Интернет. Но вот ведь парадокс — телевидение превратилось из очень действенного информационного канала в инструмент манипуляций общественным мнением и в сферу «шоу-бизнеса», а Интернет удивительным образом никак не в состоянии заменить книгу, журнал. Интернет — не сфера искусства, а среда телекоммуникации, сообщения информации и обмена информацией. Но что информация без нравственного мерила? Книга обладает совершенно непонятной энергетикой сама по себе. Будто-то слово, написанное на бумаге, обретает свою, отдельную от автора жизнь и, как родившийся ребёнок, совсем непродолжительное время, лишь поначалу зависит от того, кто его произнёс, но очень скоро эта зависимость исчезает и писатель оказывается таким же сторонним наблюдателем своего собственного творения, как и все читатели.
Экран компьютера — словно невидимый энергетический барьер между читателем и написанным. Информации — огромное количество, самой разной и на любой вкус. Но что-то неведомое присутствует в энергетике нравственных измерений. Почему именно электронное устройство, виртуальность мира Интернета не позволяет механически, телесно, буквально кончиками пальцев соприкоснуться с материальным носителем и тем самым, совершенно непонятным образом тушит вибрацию некой тончайшей струны в душе человека, которая заставляет его вдруг остановиться, прислушаться и ощутить какую-то огромную работу внутри себя. Что это за струна и что за работа, быть может, и осмыслить-то невозможно, но от этого внутреннего звучания приходит невыразимое чувство благодати, тихой и страстной. Не случайно мудрые говорят, что акт творения — религиозный акт, несущий свой сакральный смысл.
Литература — не только искусство слова, она — искусство постижения высоких нравственных смыслов. Почти все конкурсные работы, которые были мне поручены прочитать, несут в себе печать эволюции высоких, а не «революции низких смыслов» (московский критик Капитолина Кокшенова). А человек, живущий в мире книг, необязательно литератор, но и читатель, он, как правило, живёт в богатом духовностью мире и тем самым гармонизируется. Любовь к литературе, в известном смысле, «это даже не вопрос культуры… это вопрос личности», как ёмко выразился московский критик Владимир Бондаренко. Вся проблема в том, что, в особенности для литератора, художественное слово — это, прежде всего, вопрос самоопределения, самостоянья, вопрос координат времени и ценностей. Писатель или поэт тогда становиться творцом, когда он способен определить для себя и общества главную тему (проблему) времени и (само) определиться с личной и гражданской иерархией ценностей, которые он считает для себя императивными и, безусловно, обязательными. Пушкинские слова-завещание «…что чувства добрые я лирой пробуждал» немыслимы без секрета его же, пушкинского, литературного гения, для обнаружения которого истрачены горы бумаги и чернил (компьютерных килобайтов). Секрет же его гениальности, равно как и неизбывной любви к русскому гению на протяжении столетий вовсе обнаруживать-то и не надо. Достаточно просто привести полную строчку: «И долго буду тем, любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал».
Итак, МТК «Вечная Память» обратился, в сущности, именно к народу с призывом отметить 60-летие Победы литературным и публицистическим словом. В первую очередь, словом, от нового поколения. И, в определенной мере, именно от народа и пришёл ответ. Тот ответ, который обрадовал. Именно поэтому конкурс просто обречён стать литературным явлением.
Произведения, представленные в номинацию «Как это было», должны были, на мой взгляд, содержать ответ на вопрос-утверждение «как это и должно быть». Именно в этом особо хотелось бы отметить такие работы как «Галя молодая» Юрия Лопатина, «Билет в прошлое» Сергея Васильева, «Интермедия» Сосо Мчедлишвили, «Прощайте, мальчики!» Игоря Коляка.
Украинка Галя Палий («Галя молодая») — мужественная разведчица, «чужой среди своих, свой среди чужих»… Мальчишки самых разных национальностей в детском доме, объявившие нацистским захватчикам свою, совсем не детскую войну духа против насилия, войну ценою в собственные коротенькие жизни, пожертвовавшие собой (борьбой духа, а не танками и пушками выигрываются войны! — в этом удача автора «Прощайте, мальчики!»)… Пронзительная «Интермедия» о музыканте, сохранившем Божеское начало в духе своём, невзирая на несправедливости в собственной изломанной жизни и самую чудовищную несправедливость вселенского масштаба — войну, навевают строки поэта: «Если так на Руси перед Богом поют, значит, с нами ничего не случиться…».
«Счастья вам, родные мои! Я мысленно с вами и очень вас люблю!» — обращается герой из «Билет в прошлое» к близким своим, будто передавая эстафету от прошлых поколений грядущим и так будет всегда. «С Новым Веком Россия!» — завершает автор рассказ о военном прошлом родителей, о котором он узнал, только будучи взрослым и то, далеко не все, но, ощущая великое время и бремя, которое несли они на своих плечах, чтобы он мог сказать детям своим «я очень люблю вас!». Все это — о связи поколений.
Как же это было, когда украинка, русский немецкий мальчик и детишки разного национального корня, грузин и русские — все оказались в одном строю и с одной неизбывной любовью к Отечеству. То неправедное, что происходит сейчас между нашими народами, а вернее, навязываемая некоторыми правителями, — неправда безвременья. Правде же — время и память. Авторы говорят Словом любви, словом Христа. И говорят проникновенно, не умом, а сердцем. Народ всегда говорит сердцем. Родина для них вряд ли ассоциируется с докладами и прокламациями.
Рубцовское ощущение «самой смертной связи» с Родиной — в рассказе о старике-крестьянине и его лошади («Зора», Василий Удалец), которая и привезла уже мёртвого, отвоевавшего с захватчиками «своё всё» старика домой, а стало быть на родной погост. Родная земля приняла его и вечный человечий спутник, трудяга-конь, доброе и честное существо принесло сына земли к месту вечного покоя у родного очага: «Через несколько часов они были дома. Матрена осторожно положила тело мужа на землю, потом сняла с огромной лавки, стоящей вдоль стены дома, ведра с водой, и вместе с внучкой поместила тело мужа на лавку. Деревня спала, лишь изредка, в районе моста, раздавались одиночные выстрелы. Пламя в той стороне погасло. Огромная луна выползла на небо, и с каким-то старанием освещала двор и сад. На листьях деревьев сверкали капли росы, а потом пошёл дождь с чистого неба. Казалось, что сама природа оплакивала смерть отважного героя».
Христофор Николаевич и грузинский парень, оказавшиеся в плену в концлагере в Польше и заброшенные судьбой в Италию, где многие наши соотечественники, воевали в рядах партизан («Сияние снежного дня», Михо Мосулишвили, перевод с грузинского Майи Мерабишвили) — почти легендарная история, аналог многим судьбам, написанная грузинским автором, быть может, с излишней поверхностностью и торопливостью. Но ведь материала этого хватило бы целый роман, столь насыщена и драматична судьба героев. Важно другое — с нами воевала не Германия, а почти вся Европа. Но была и другая Европа, Европа сопротивления. Сам термин «резистанс», кстати, появился во Франции и предложил его прибалт Борис Владимирович Вильде, русский литератор, живший в Эстонии, который погиб в той же Франции в 1942 году в застенках гестапо. Вот и приходится считаться с тем, что европейский «резистанс» — это часть советского фронта. И немало бойцов на нем — те же люди из нашего пространства.
Фронтовая река, которую переплывали двое, девушка и солдат, в определенном смысле — река жизни. Жизнь на войне — часть жизни вообще и сохранять собственное достоинство следует всегда. Любите друг друга… — главный завет и ценность человеческого достоинства («Холодны весною реки», Владимир Гордон), и автору удалось это выразить.
Отрадно, что в конкурсе приняли участие авторы, пишущие для детей. В связи с этим обратила на себя внимание сказка в стихах Ирины Дружаевой «Маша и медведь». Девочка когда-то спасла дикого медведя и во время войны, она, повторяя подвиг Ивана Сусанина, сама чуть не стала жертвой врагов. Но, помог… медведь, который, в свою очередь, спас Машу, но при этом погиб… Бесхитростное, аллегоричное, хорошо рифмованное повествование трогает и эмоционально запоминается. Любовь к Отечеству (родные леса и дерева… — дома и стены помогают, берегут) нужно прививать сызмальства…

«Часто ходит в рамень
К Мишке на поклон.
И кладёт на камень
Тёплую ладонь…
Кланяется Маше
За заботу лес
Под высокой крышей
Голубых небес.
Мирно в небе светится
Тёмною порой
Звёздная медведица
С маленькой сестрой…»

Одна из главных проблем современного литературного процесса — проблема поиска героя нашего времени. Быть может, не ошибёмся, если скажем, что героем нашего времени стал «человек ответственный». Вряд ли наши отцы и деды, в большинстве своём, шли в бой именно с криком «За Родину!». Может, в удалом «Ура!» было все, и Родина в большом ее значении, и берёза на родном дворе или сельском погосте с храмом, и лики близких, как на иконах, и товарищ по окопной жизни, и первая школьная любовь, и ненависть к тем, кто порушил покой и вековое стремление к простому человеческому счастью… Ответственность за собственную судьбу не разделить от ответственности за все, что нас окружает, собственное человеческое достоинство не отделить, оказывается, от достоинства Отечества. Гордость за Родину кое-кто называет ностальгией по имперскости. Ну, что ж, такова судьба нашего огромного пространства, что не быть ей без сильной державности. Страна — это мы, как Церковь, прежде всего, не административная структура, а она — церковный народ, тело Христово. Родина — тело народное.
Если просмотреть все работы, представленные на конкурс, то придётся изрядно потрудиться, чтобы обнаружить хоть одну работу, в которой главным героем не был Человек Ответственный. Жизнь сама приводит нас к этому, отвергая, заставляя отрыгнуть самолюбование гнойниками, самоистязание и смердяковски мазохистскую ненависть к России, равно как и мысли смердяковские о том, чтобы пригласить править Россией какого-нибудь иностранца. Наверное, поиск образов людей долга среди нас, и утверждение этих образов в сознании народа — актуальнейшая задача современной русской литературы. Такова ещё одна грань, пожалуй, с литературной точки зрения, выявившаяся, благодаря конкурсу «Вечная Память».


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(1 голос, в среднем: 5 из 5)

Материалы на тему